· Охота на копытных по белой тропе \ Охотничьи экспедиции. Сезон 1. - YouTube. Охота на копытных по белой тропе Автор: Охотник и рыболов.  · Охота на лося в нашей стране всегда была популярна. На этот факт повлияли как интерес процесса ловли, так и объективные причины, связанные с большим ареалом распространения животного на территории России. В течение недели с 24 по 28 октября зрители увидят тематические выпуски следующих циклов: «Как охотились наши деды», «Сезон охоты», «Особенности охоты на Руси», «Планета охотника» и «Охота и рыбалка в Якутии», а также познакомятся со способами приготовления самых.
1 охота на копытных на руси
Главная >> Охота на руси

Ульяновских охотников зовут на жеребьевку

Охота на Руси была неотъемлемой частью историко-культурного наследия. Большое значение имела охота на диких копытных – косулю, лося, сайгака. На фресках Софийского собора в Киеве запечатлены разнообразные приемы охоты князей Древней Руси: пешая охота с собакой на белку и кабана, охота верхом на.

Холостов В. К концу X века на Руси отчетливо намечается классовое расслоение. Основную социальную массу составляют свободные мужи, т. Форма патриархального рабства представлена зависимым населением — челядинами. Над основной массой свободных людей — общинников главенствует княжеско-дружинная верхушка, в руках которой сосредоточиваются богатства — дань, меха и военная добыча.

По мере распада общины дружинники захватывают общинные земли, организовывая на них свои перевесища и ловы, пашни и выгоны. Начинается расслоение и самой дружины на старшую — будущих бояр может быть, от «боя», в бою ярый и молодшую, состоявшую при князе или старших дружинниках.

Классовое неравенство влечет за собой необходимость поддержания классового престижа и обостряет борьбу за сохранение и дальнейшее увеличение собственности имущественного неравенства и в первую очередь основных источников благосостояния — ловищ и перевесищ. Вот как повествует летопись об одной из охот в году древлянина-рюриковича Олега — первого князя Киевского языческого государства: «Ловцы деюще Свенгельдичю, именем Лют, исшед бо ис Киева, гнася по звери в лес.

И заехав, оуби и, бе бо ловы деа Олег» Полн. То есть в одну из своих охот Олег встретил в своих лесах Люта — одного из витязей святославовой дружины, сына киевского воеводы Свенгельда; в нарушение обычая, Лют охотился в «чужих», княжеских угодьях. По тону летописца легко заметить, что убийство князем сына воеводы — поступок само собой разумеющийся.

В этот период охота и рыболовство сохраняют свое значение, что, в частности, подтверждается наличием костей диких зверей, птиц и рыб в городище «Монастырщине» на слиянии Ромны с Сулой. В эти же годы, на рубеже первого и второго тысячелетий, под верховодством славян-руси складываются первые объединения народов Восточной Европы — «империя Рюриковичей» К.

Маркс, «Секретная дипломатия» , характеризующаяся переходом от военной демократии дофеодального периода IX—X веков к феодализму, т. Появляется общность и единство социально-экономического развития отдельных земель, объединенных властью киевских князей. Эти объединенные земли — княжества, простиравшиеся от верховьев Припяти и Днестра на западе до верховьев Оки на востоке и от оз.

Ильменя на севере до днепровских порогов на юге, именуются Киевской Русью. Во главе каждой земли стоял князь со своей дружиной. Основной деятельностью князей была оборона и расширение земли и сбор дани. До самых недавних пор историки считали, что именно в Киевской Руси со времени ее крещения, т.

Однако теперь мы вправе заявить, что письменность распространилась у славян гораздо раньше и шире, чем предполагалось. При послевоенных раскопках известных Гнездовских древнеславянских курганов под Смоленском археолог Д.

Авдусин обнаружил сделанную «Кириллицей» надпись на глиняном кувшине, относящуюся уже к первой половине X века. Если не считать одной надписи, найденной в Болгарской Народной Республике, то эта надпись — самая древняя для русских славян и для всего славянского мира.

Подобные надписи на деревянной обувной колодке, аршине и глиняной чаше, относящиеся к домонгольскому периоду, найдены в Новгороде и других древнерусских городах, что говорит о распространении грамотности даже среди ремесленников. Все вскрытые могилы в Гнездовских курганах принадлежат славянским воинам; ни одного варяжского погребения, ни одной надписи рунами древнескандинавскими письменами в этих захоронениях не найдено, что подчеркивает несостоятельность зарубежной норманистической «школы», пытающейся доказать, что русское государство было создано варягами.

Считая себя собственниками завоеванных земель того или иного племени, князья одновременно с захватом лучших угодий считают себя также вправе облагать «ловчим налогом» подвластные или покоренные ими племена. Это право не было княжеским нововведением: еще раньше меховая дань платилась нашими предками вначале варягам и скифам.

Считается, что бель, веверица и векша — одно и тоже понятие: белка. Однако наличие всех трех древнерусских терминов в одной фразе летописца заставляет подозревать, что существующее мнение неправильно.

Вероятнее всего лишь векша, векшица была белкой. Под белью же можно понимать серебряную монету, а под веверицей — и бобра. Меховая дань являлась начальной и наиболее простой формой классового подчинения, имевшей в основе прямое военное насилие. Тот же Олег — родственник и преемник Рюрика — обложил древлян и северян меховым налогом по черной лесной кунице от дыму т.

Облагать данью, определяя ее размеры, стало основным правом князей. Уже в уставе Всеволода о церковном суде года Полн. VI, стр. К XI веку дань перерастает в феодальную ренту. Это — период «окняжения», устроения русской земли, т. Этот налог-рента существовал в России до года История Российской Иерархии, VI, — , когда с завоеванием Сибири был отменен и начал компенсироваться казне ясаком.

С IX по XIII век князья сами «ходили в полюдье»: в сопровождении всей дружины, слуг и войсковых отрядов обычно с ноября по апрель они объезжали свои волости, собирая дань. При этом, кроме урочной дани, народу приходилось одаривать князя и свиту теми же мехами, что, учитывая тяготу столь больших поборов, часто вызывало явное недовольство населения, и нередко это собирание во многом напоминало боевые походы.

Татары, покорив Русь, обложили все население огромной данью: всякий, не исключая младенцев, должен был давать по шкуре белого или черного медведя, черного бобра, черно-бурой лисицы, соболя и хорька или дохона Плано Карпини, «Собрание путешествий к татарам и другим восточным народам XII—XV вв.

Этот обычай собирать ловчий охотничий налог поголовно со всего населения свидетельствует о том, что охота в древней Руси являлась свободным народным промыслом, а не исключительным правом князей, княжеской регалией, как это считает граф Д.

Толстой в «Истории финансовых учреждений в России с древнейших времен» СПб, , иначе «черному люду» негде было бы взять меха, чтобы выплатить дань князю. Зверя на Руси было такое множество, что он тотчас поселялся там, откуда уходил человек.

Даже на пепелище разрушенных войнами и набегами городов вновь водворялись дикие звери. После разорения Курска, например, «окрестности и весь уезд его велием древесем проростоша и многим зверям обиталищем быша». Города все опустеша, села опустеша: перейдем поля, идеже пасома беша стада конь, овця и волове, все тоще ныне видны, нивы проростше зверем жилище быша»!

В XI веке классовое расслоение завершается на Руси феодальным строем. К этому времени охота, как и другие добывающие промыслы, начинает терять свое первенствующее значение, уступая его земледелию и скотоводству. Тем не менее она остается одной из важнейших отраслей хозяйства, дающей необходимые населению и казне меха и мясо для народа и дружины.

В древней Руси, когда высшей военной доблестью считались сила, мужество и смелость, охота прежде всего служила школой боевой жизни князей и их дружины. Святослав Игоревич и Владимир Мономах на ловах усваивают первые боевые навыки, развивают в себе качества, необходимые князю-воину, князю-вождю.

Игорь Святославович был настолько большой любитель охоты, что занимался ею даже находясь в плену у половцев после неудачного похода года, воспетого в «Слове о полку Игореве». Охота на крупного зверя оставалась школой мужества и в более поздние времена, когда стали более совершенными как сами способы этой охоты, так и применявшееся на ней оружие.

К разряду таких опасных охот нашими предками причислялись охоты на тура или зубра. Первоначально зверей заганивали в топкие болота, затем научились рыть и маскировать ловчие ямы и устраивать облавы. В средние века применяли заганивание зубров собаками типа меделянов или догов, а также заганивание в древесные завалы.

Ловили и в тенета из смоленых веревок, а с появлением огнестрельного оружия стали применять и его, однако несовершенство последнего было причиной того, что короли и другие высокопоставленные лица всегда предпочитали стрелять зверя с павильонов или беседок. В разных районах складывались и свои традиции этой охоты.

Так, у древних литовцев и германцев считалось позором избегать боя с зубром, а одержавшего над быком победу копьем или мечом не только прославляли и осыпали почестями, но часто возводили и в степень военоначальника.

Инкрустированные, оправленные в золото рога тура, убитого Гедимином, хранились в сокровищнице великих князей литовских и употреблялись лишь в самых высокоторжественных случаях. В охоте на тура или зубра на Руси применялись те же приемы, что и при охоте на них славянами соседних стран.

Польский поэт Гуссовиан в одной из своих поэм, изданной в Кракове в году, так рисует охоту на зубра: «Невозможно этого зверя поразить издали бросаемыми стрелами и непозволительно опутывать его хитро расставленными тенетами, так как сила нападавшего на него мужественного охотника должна была стоять выше этого.

Такой взгляд вытекал также из суеверного представления, по которому зубр имел обыкновение уходить из тех лесов, если его побеждали не смелым нападением При охоте на зверя, — продолжает далее поэт, — в северных странах применяют следующий способ: вырубив деревья, устраивают плотный завал, способный удержать животных.

Пространство, окруженное завалом, оберегают многочисленной стражей. Такие ограждения сохраняются долгое время. Входы внутрь огражденного места оставляют открытыми, чтобы зверь свободно входил, после чего без особенного труда их закрывают, и зверь спокойно пасется, не предвидя опасности.

Внутри таких-то ограждений мы и охотились на зубров. Тут страх охватывает как зверя, так и охотника. Бывает невозможно помочь друг другу, слуга не следует за господином, отец не обращает внимания на сына, и сын на отца: каждый заботится лишь о себе, думает о том, что ему самому нужно делать; каждый может легко потерять жизнь, и малейшая ошибка имеет громадное значение.

Строгими обычаями постановлено, как поступать на таких охотах, и каждый связан боязнью наказания. Единственная защита и спасение — иметь быстрого и поворотливого коня. Окруженные величием цари и те бросаются в опасность вместе с нами. Трусу никто не желал бы быть подвластным. Подобно тому, как в кровавых битвах, предводительствуя своим народом, они мечом истребляют скифские полчища, так и здесь, присоединяясь на быстром коне к охотникам, они доблестными поступками нисколько не умаляют своего величия».

Наряду с летописями представление об охоте и быте крупнейших охотников-князей дают нам и былины. Однако достоверность их подчас сомнительна, так как поэтический вымысел нередко дает не конкретный, а собирательный образ того или иного охотника-героя.

Так, например, в былинах К. Аксаков, «Исторические статьи», стр. Ловчая дружина его, вдвое превосходящая боевую рать, и сопутствующие ему князья, бояре и отроки одеты в золото и серебро. Охотясь в прикиевских «потешных лугах» и на «потешных островах», «ласковый князь» не тратил якобы напрасно стрелы, не метал на ветер копья; один из чудо-богатырей его ловчей дружины на бегу останавливал за рога разъяренного тура, другой хватал левой рукой медведя и правой отсекал ему голову, и так далее.

За охотами Владимира следовали пиры в княжеской гридне, украшенной трофеями охоты: потолок гридни — из черных соболей, пол устлан ковром из седых бобров, зелено вино охотники-богатыри пьют чарами в полтора ведра, а мед сладкий — из турьих рогов «в полтретья ведра».

Между тем исторически доказано, что ласковому князю были присущи не воинственность, удаль и отвага, а как раз противоположные черты характера — ненасытная жажда неги, женской ласки, изнеженности: князь-язычник «бе побежен похотию женскою Сцены охоты характерны для многих русских былин.

В них упоминаются следующие звери и птицы: барс, или пардус, белка, бобер, буйвол, вепрь, или кабан, волк, волк белый, веверица, коза дикая, куница, коростель, лось, лисица, ласка, лебедь, медведь, норица, орел, олень, перепел, песец, рысь, рябчик, сурок, тур, или зубр, тетерев, утка, хорь, чернедь.

Многие былины дают представление о способах охоты, применявшихся в те времена. В былине о Вольге Святославовиче рассказывается о ловле петлями. Вольга наказывает дружине:. Единоборство с туром нередко оканчивалось смертью охотника, и неудивительно поэтому, что наряду с другими подвигами Русских богатырей упоминаются и охотничьи:.

Являясь основным источником доходов, охота в древнерусской жизни неизбежно связывалась с представлением о материальном благополучии и богатстве:. Неудивительно, что у наших суеверных предков в течение веков бытовали обряды и заклятья, «приносившие» охотничью удачу, богатство семьи.

Обрядам, т. Без магических средств, служивших ручательством успеха, не предпринималась ни охота, ни рыбная ловля, ни обработка полей. Еще в XIX веке в Новгородской губернии можно было услышать охотничий заговор, сохранившийся там с языческих времен:.

Держит молодец золотую кису, золотой топор и булатный нож; в золотой кисе лежит мясо, сечет мясо молодец булатным ножом и бросает на мой волок


Расцвет охоты с ловчими птицами у нас пришелся на XVII в. В настоящее время охота с ловчими птицами радует души охотников в самых разных уголках света. Соколиная охота почти настолько же древняя, как и сама охота. Как только человек-охотник почувствовал, что не может обеспечить себя привычной добычей, он стал пытаться использовать на охоте различных помощников, и если первой всегда и везде вне конкуренции была собака, то вслед за ней пришел черед болотной рыси - хаусу, гепарду и хорю.

Но только ловчие птицы прошли путь вместе с охотником до конца и продолжают доныне охотиться и радовать души охотников в разных уголках света. Указания о возникновении охоты с ловчими птицами соколами, ястребами, орлами-беркутами в России относятся к XI веку.

В частности, монгольские феодалы обставляли эту охоту с особой пышностью как признак богатства, силы и могущества. У нас тоже эта охота являлась привилегией царского двора и князей. Наиболее распространенной была охота с соколами, для подъема птицы в воздух использовались подсокольи собаки.

Наивысшего развития охота с ловчими птицами достигла в XVII в. Сокола для царского двора отлавливались специальными охотниками. Соколиная охота на Руси имела не только спортивное значение, но часто являлась и средством для налаживания добрососедских отношений: в соседние страны сокола посылались в качестве подарков.

Очевидно,что европейцы узнали об этой охоте от азиатских кочевников в эпоху Великого переселения народов. Существуют две основные версии проникновения соколиной охоты в Европу. По одной — она появилась благодаря скифам и сарматам в I—III в. По другой — пришла в Европу вместе с гуннами или аварами.

Первые достоверные свидетельства о соколиной охоте в западноевропейском регионе относятся к пятому столетию. В рукописи года н. Известная мозаика из города Аргоса Пелопоннес , изображающая сцену соколиной охоты, датируется также V в.

Начиная с этого времени, ловчие птицы постоянно упоминаются в так называемых варварских Правдах, регламентирующих правовые отношения среди германцев. Что же касается нашей страны, то вопрос, откуда соколиная охота пришла на Русь и, особенно, когда, пока остается открытым.

Очевидно, что славяне, в особенности южные, были первыми, кто перенял этот вид охоты от степняков, и мы не знаем об этом только по причине отсутствия письменности. Первые достоверные сведения о соколиной охоте у славян относятся примерно к IX в.

Это изображение человека на коне с птицей на руке, найденное в Моравии исторический регион Чешской республики в местечке Старо Място. Мнение о появлении соколиной охоты на Руси в связи с вторжением татаро-монголов выглядит несостоятельным.

Ряд письменных свидетельств и археологических находок говорит о том, что охота с ловчими птицами существовала задолго до их прихода. Восточные славяне могли познакомиться с ней, «соприкасаясь» со степными кочевниками, а также от западных или южных славян, контактировавших с германцами и византийцами.

У последних она известна примерно с V—VI века н. На становление соколиной охоты на Руси могли оказать влияние и скандинавы, у которых она была достаточно развита, о чем упоминается во многих скандинавских сагах, а останки ястребов и соколов постоянно обнаруживаются в могилах знатных викингов.

Контакты с Византией также оказывали свое влияние, ведь если мы переняли их религию, то обычаи и развлечения византийского двора также не остались без внимания со стороны правящей верхушки тогдашней Руси. Так или иначе, но, судя по всему, соколиная охота была известна на Руси уже в X, а то и в IX веке.

Причем складывается впечатление, что каково бы ни было ее происхождение, но уже по самым первым источникам, соколиная охота предстает перед нами в сформировавшемся виде и, причем в большей степени, не как промысел, а как развлечение знати.

С определенной уверенностью можно говорить о преобладании уже в то время эстетической составляющей над промысловой. Добыча сокольников не шла ни в какое сравнение с другими охотами, например поимкой птиц при помощи перевесов или зверей тенетами, широко распространенными на Руси.

Вот что писал Паллас об охотах с перевесом на зауральских озерах: «Иному удается изловить в один раз их т. Кроме обыкновенных больших гусей и казарок, из которых наивкуснейшее в свете делается жаркое, ловят сим же образом различного рода уток и гагар». Сохранилось немало письменных свидетельств о соколиной охоте в южной Руси.

По своим условиям именно эти территории наиболее подходили для охот с ловчими птицами. Известно, что соколиный двор держал еще князь Олег IX в. При князе Ярославе Мудром — был построен храм Святой Софии в Киеве, где на стенных фресках лестницы, ведущей на хоры, есть сцена охоты на зайца с хищной птицей.

Ко времени его правления относится и первый свод законов, так называемая «Русская Правда», где имеется ряд статей об охоте и ловчих птицах, за воровство которых полагался большой штраф. Упоминание о ястребах и соколах можно встретить в летописном тексте «Духовной» или поучении Владимира Мономаха — Игорь, князь Северский, судя по Ипатьевской летописи, попав в плен к половцам, охотился с ястребами.

Памятник древнерусской литературы XII века «Слово о полку Игореве» также содержит немало сведений о соколиной охоте. В северо-восточной Руси соколиная охота была не менее популярна, чем в южной, хотя условия охоты были другими из-за обширных лесов и болот.

Из всех городов северо-восточной Руси особенно выделялся Господин Великий Новгород, стоящий на пересечении главных торговых дорог, одна из которых соединяла Восток с Западом «Волжский путь» , а другая — Юг и Север «Путь из варяг в греки». Именно здесь в соколиной охоте ощущается присутствие как восточного, так и западного влияния.

Еще на заре создания русского государства сокол появляется как гербовая фигура, символ основателя династии первых князей Руси. Историк О. Рапов говорит, что «загадочные фигуры на монетах и печатях Рюриковичей, на перстнях и подвесках, принадлежавших князьям и их дружинникам, и даже на кирпичах Десятинной церкви в Киеве не что иное, как силуэт атакующего сокола.

По некоторым данным, само слово Рюрик, Рериг и даже Рарог идентифицируется с названием сокола вообще и балобана или кречета в частности. В современных славянских языках, таких, как польский, словацкий, чешский и др. Постепенно интерес к соколиной охоте, и, прежде всего, со стороны новгородской знати, возрастал.

Возрастала и потребность в охотничьих птицах. Спрос на них послужил тому, что начали появляться ловцы пернатых хищников. Ловля хищных птиц становится прибыльным делом. Именно в связи с тем, что ко времени появления первого свода законов так называемой «Русской Правды» интерес к ловчим птицам возрос настолько, что потребовалось особым пунктом внести статью о наказании за кражу этих птиц.

Вероятно, именно в связи с широким развитием соколиной охоты во времена правления князя Андрея Александровича сына Александра Невского на княжеской печати появляется конный сокольник. Ко времени его второго правления — относится сохранившаяся подлинная грамота этого князя к посадникам, казначеям и старостам Заволочья о предоставлении его ватажникам корму и подвод, когда те будут возвращаться с птицами с моря.

А ссылки в этой грамоте на своего отца «а как пошло при моем отце и при моем брате» говорят нам о том, что и Александр Невский имел свой интерес в птичьем промысле. Насколько сильно новгородские князья любили соколиную охоту, подчас в ущерб своим прямым обязанностям, показывают несколько примеров из летописей.

В году новгородцы упрекали своего князя Всеволода Мстиславича: «Почто ястребов и собак собра, а людей не судяше и не управляаше». Спустя почти лет, а именно в году, подобный упрек они вменили в вину уже Ярославу Ярославичу: «Ты, княже, неправду почто чинишъ, и многы ястребы и соколы држиши?

Отнял еси у нас Волхов гоголиными ловцы и иныя воды утечными ловцы, а псов држиш много, отнял еси у нас поле заечьими ловцы». Упоминание одних лишь ястребов в первом эпизоде неслучайно — территории, где проходили охоты, были большей частью покрыты лесами, что делало ястреба наиболее подходящей птицей для охоты.

Кроме того, и достать его было проще. Сокола появляются лишь тогда, когда создаются более удобные условия для охоты с этими пернатыми хищниками. Ястреб в соколиной охоте средневекового Новгорода, судя по всему, является основной ловчей птицей. Это подтверждается и археологическими раскопками: кости ястребов тетеревятника и перепелятника преобладают над останками других хищных птиц.

История донесла до нас имена некоторых новгородских помытчиков, людей, занимавшихся доставкой и сбытом ловчих птиц состоятельным вельможам и князьям. Это Марк, Савва, Микифор и Михайло, возглавлявшие печорскую княжескую ватагу. Эти люди упоминаются в документах со времен Ивана Калиты, и относятся к — годам.

Таким образом, Москва имела свои виды на северные промыслы и, в частности, помытный, пытаясь как-то привязать северных дельцов к себе. Похоже, это было важно для улаживания дел с Ордой, которой отправлялись подарки, наиболее ценными из которых были меха, «рыбьи зубы» и ловчие птицы.

Вместе с тем в XIII—XIV веках интерес к соколиной охоте в Новгородской земле, по-видимому, принимает такие масштабы, что светские сюжеты на эту тему начинают проникать даже в священные книги как изобразительный материал. Например, в новгородской псалтыри XIV века, хотя и в стилизованном виде, можно видеть сокольника с ловчей птицей на руке в виде буквицы.

Изображение сокольника и хищной птицы присутствует и на новгородских свинцовых буллах. В частности, в раскопе, датируемом ми годами найдена печать Великого Новгорода с изображением человека с птицей на правой руке.

В XIII — XIV веках интерес к соколиной охоте в Новгородской земле, по-видимому, принимает такие масштабы, что светские сюжеты на эту тему начинают проникать даже в священные книги как изобразительный материал. Помимо Новгорода, соколиной охотой занимались и в других городах северо-восточной Руси.

Это Ярославль, Тверь, Ростов Великий и многие другие. Названия многих мест средневековой Руси связаны с соколиной охотой. Например, рядом с Великим Новгородом расположена местность, именуемая в исторических источниках как соколничи или соколницы. Территория между реками Волхов и Волховец и сегодня удобна для соколиной охоты.

Здесь весной после схода вешней воды в многочисленных лужах собираются стаи уток и даже лебедей. Вероятно, это было ближайшее к городу место проведения соколиных охот в раннюю эпоху. Помимо соколиной охоты, ловчие птицы отлавливались, как уже упоминалось, для отправок в Орду и другие страны.

Из всех ловчих птиц самой ценной становится кречет. Новгород, как крупный торговый город, продавал разные товары в Европу и на Восток, и крупные сокола наравне с пушниной ценились очень дорого. С этого времени вплоть до потери своей независимости Новгород обладает монополией на добычу крупных северных соколов и частью белых ястребов.

Кречет наряду с северным соколом северным сапсаном являлся по тем временам достойным подарком. А именно: князь Василий Шуйский преподнес двух кречетов и сокола, Казимер — двух кречетов, Яков Короб — кречета и сын его Иван — тоже кречета. После потери независимости все новгородские промыслы, связанные с севером, переходят в подчинение Москвы.

Известно, что любая привилегия может быстро превратиться в моду и повлиять существенным образом на изменение первичной сущности и смысла явления. Именно это произошло с соколиной охотой. Мода на это занятие превратилась из спорта в что то среднее между обязательным ритуалом для знати и балами, где можно других посмотреть и себя показать.

Вследствии этого, стали цениться престижные, наиболее редкие, из отдаленных мест птицы. Особенно ценными считались белые и полу-белые формы кречета. В соколятнях знати они служили чаще для украшения пышных парадных выездов, на которых владелец мог блеснуть перед соседями своим состоянием.

Особенности охоты на Руси: Охота на кабана

Поделиться:

Leave a Reply